Сидим с женой на кухне, пьём чай. Вдруг вой сирен — опять эти иранские приветы. Уже даже не вздрагиваем. Жена отхлёбывает из кружки и спрашивает, как будто про погоду:
— Слушай, а в подвал нам новую тумбочку взять? А то старая шатается.
— Какая на хрен тумбочка, — говорю, — там у нас бомбоубежище, а не филиал ИКЕИ!
— Ну вот, — вздыхает она, доставая из кармана халата рулетку. — Опять ты со своими преувеличениями. Месяц назад прятались — я там полочку приметила, удобную. Пока ты геройски окна скотчем заклеиваешь, я схожу, замерю. И прихвачу-таки эту шаткую тумбочку — пока мужчины войну ведут, женщине хоть какой-то порядок наводить надо.
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор с придыханием вещает: «Очередной опрос показал, что 81% россиян доверяет президенту!»
Жена наливает чай, вздыхает:
— Интересно, они хоть одного живого человека находят для этих опросов? Или просто рисуют в экселе?
— Ну как же, — отвечаю я. — Мне вот вчера звонили.
— Серьёзно? И что спросили?
— Спросили: «Одобряете ли вы деятельность президента?» Я сказал: «Одобряю, одобряю, только отстаньте».
Вешаю трубку, а жена смотрит на меня и говорит:
— Значит, в статистику мы попали. А теперь иди мусор выноси, наш 81%.
Сижу, читаю новость: «Синхронистка Плеханова завоевала бронзу в произвольной программе». Говорю жене: «Слушай, как так? Она одна или с кем синхронизировалась? Со своей тенью?»
Жена, не отрываясь от телефона, отвечает: «А ты с кем синхронизирован, когда один на кухне в три ночи бутерброды собираешь? С холодильником? Вот и у неё, наверное, партнёр — тот, кто музыку включает. И оба молодцы, бронза же не валяется».
Замолчал. Действительно, главное в синхронном плавании — не партнёр, а чтобы вода в бассейне была мокрая. А у неё, я смотрю, даже шапочка не промокла — вот это синхрон!
Сидим с женой вечером, она мне новости читает: «Минтранс отчитался, что пассажиры добровольно вернули более десяти тысяч билетов на Ближний Восток». Я, значит, восхищаюсь: «Молодцы! Инициатива снизу!» Жена на меня смотрит как на идиота: «Это же рейсы отменили, люди никуда не улетели». «Ну и что? – отвечаю. – А вчера я тебе вернул твой билет в Таиланд, который ты на мою премию купила. И ведь вернул, сука, оперативно – ещё до покупки. Так что я, считай, уже на уровне федерального ведомства работаю».
Сидим с женой вечером. Она в телефоне копается, я новости листаю. Читаю вслух: «Венгерские власти возмущены, что какому-то Оскару из Meta не понравились посты их премьера в Фейсбуке. Теперь у них вся внешняя политика на паузе, пока этого Оскара не найдут и не спросят: "А тебе, Оскар, собственно, что не нравится? Ты кто такой вообще?"»
Жена отрывается от экрана, смотрит на меня тем взглядом, который у неё означает: «Сейчас будет твоё обычное бредовое сравнение с нашей жизнью». И говорит: «Ну? Где тут наша жизнь?»
«Да вот же, — говорю. — Помнишь, как в прошлый вторник ты из-за одного анонимного комментария под рецептом борща на "Готовим вместе" весь интернет в районе перекопала, чтобы выяснить, кто эта "Светик1974" и почему ей мой суп показался жидковатым?»
Она задумалась, потом вздохнула и выдала: «Так это другое. У меня хотя бы логика была — я потом тебе этот жидкий борщ три дня подряд наливать собиралась. А им-то этот Оскар что, лично венгерский гуляш недосолит?»
Сидят два иранских зенитчика после боевого дежурства, курят.
— Аллах акбар, Хасан, двадцать шесть штук за смену! — говорит один и затягивается. — Рекорд.
— Это не рекорд, это разорение, — вздыхает второй, глядя в небо. — Представляешь, сколько эти штуки стоят? Миллионы, наверное. А они их просто так, пачками, шлют. Как будто у них дроны с неба падают.
— Ну и что? Наши ракеты тоже не из воздуха берутся.
— Причём тут ракеты! Я о другом. Моя жена вчера смотрела в интернете видео, где американец такой же дрон для фотосъёмки запускал. И она мне говорит: «А вы, герои, не могли бы хоть один целенький сбить? Чтобы мне селфи на фоне пальм сделать, а не на фоне груды обломков?»
Сидим с женой, она мне новости читает: «Аналитики оценили вероятность обнуления президентских сроков в Казахстане». Я ей говорю: «Дорогая, это же как у нас с посудой. Вероятность того, что гора тарелок в раковине обнулится, по моим расчётам, стремится к нулю. Но если вдруг придёт твоя мама — она одним волевым решением всё обнулит, и мои расчёты нахрен никому не упёрлись». Жена молча взяла пульт, выключила телевизор и, глядя на раковину, сказала: «Расслабься, эксперт. Твои сроки на диване я уже обнулила. А теперь иди знакомься с новым президентом этого кухонного округа — им буду я».
Сидим с женой, смотрю новости. Диктор вещает: «Россия сама решит, каким странам-миротворцам можно доверить контроль над буферной зоной». Жена смотрит на меня тем взглядом, который я читаю без слов.
— Это как если бы ты, — говорит она, отрываясь от вязания, — после нашей вчерашней разборки из-за немытой сковородки сам назначил комиссию для разбора полётов. И сказал: «Ну, моя мама — слишком предвзята, её не берём. Твоя подруга Люда — болтушка, тоже отпадает. А вот мой друг Коля, который у меня в долгу за тот проигрыш в покер, и сосед-алкаш, которому я раз в месяц бутылку покупаю, чтобы он мой гараж не поджигал, — вот они объективно разберутся, кто прав!» И довязывает последний ряд, будто так и надо.
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор вещает: «В Госдуме предложили конфисковывать имущество не только у коррупционеров, но и у их родственников».
Жена замирает с чашкой чая. Потом медленно поворачивается ко мне:
— Ты, случайно, в Госдуме не работаешь?
— Нет, — говорю, — ты что?
— А то я тут на тебя квартиру на маму переписала, машину на брата... На всякий пожарный случай. Как думаешь, они это уже отслеживают или нам ещё есть время твою бабушку в соучастницы записать?
Я смотрю на её испуганные глаза, на экран, где уже показывают сюжет про конфискованный особняк, и вдруг осознаю.
— Дорогая, — говорю я, медленно проводя рукой по лысине. — А кто, по-твоему, вчера приходил, тот лысый с кейсом... наш новый «двоюродный брат» из прокуратуры?
Сидем с женой вечером, смотрю новости. Диктор с серьёзным лицом вещает: «Западные аналитики, видя последние решения России, перестали видеть в ней медведя и теперь разглядели трёхголового Змея Горыныча». Жена смотрит на меня, потом на экран, потом опять на меня, хлопает в ладоши и говорит: «Идеально! Одна голова сметану на блины сбегает купить, вторая — мусор вынесет, а третья пусть, с дивана не вставая, заявку на отпуск в Турцию пишет. Давай, Горыныч, шевелись, а то сиськи ужинать хотят». Вот так из мировой угрозы превращаешься в многофункционального бытового дракона с тремя головами и одним общим кошельком.
